ГлавнаяО МузееНовостиКоллекцияВыставкиВиртуальная ЭкскурсияРесурсыОбщениеАрт-Салон

Московский Музей Современного ИскусстваART

Поиск
Поиск
Обратно


Владимир Зазнобин с женой Евдокией Васильевной на крыльце своего дома
Владимир Зазнобин с женой Евдокией Васильевной на крыльце своего дома

В русской бане
В русской бане

Новости
20 мар 2004 Зураб Церетели приютил погорельцев из Манежа
24 дек 2003 Музеи, музеи
24 дек 2003 Кубические причудливости
23 дек 2003 Музей открывается
Адрес: Петровка 25
Телефон: 200-2890
Часы работы: 
ежедневно с 12.00 до 20.00 (касса до 19.00)
в субботу и воскресенье с 11.00 до 19.00 (касса до 18.00)
выходной - вторник

Оживший мир дерева Владимира Зазнобина

31 авг 2001   Виталий Пацюков  

Мир Владимира Николаевича Зазнобина живет в своей зримой убедительности и наглядности, органически перетекая в нашу реальность, открывая единство идеального и непосредственного бытия. У его работ оказалась далекая, в сущности, безграничная перспектива, своего рода художественная философия вечных и неизменных начал жизни. В них все равноправно: настоящее и прошлое, далекое и близкое, одно просвечивает сквозь другое, где Александр Пушкин способен встретиться как в сказке с нашим временем, а наше время обретает свои корни в образах древности.

Родился Владимир Зазнобин в деревне Суденец Переславского района в 1900 году, позже переезжает в соседнюю деревню Горки. С юности работал плотником, плотником ушел на войну и после ее окончания вновь возвратился в родную деревню. Первую свою «работу» он создал к собственной свадьбе - построил дом и весь его интерьер, всю мебель - своими руками, как создавал бы космос, заново творя его историю. За всю свою жизнь он возвел 43 избы, не считая бань, колодцев и сотен заборов, украшая мир скворечниками, ветряками и флюгерами. Умер Владимир Николаевич Зазнобин в 1981 году в той же деревне Горки, уйдя из жизни творцом, деревенским плотником и философом, где мысль не отделялась от поступка, превращаясь в чудный и полезный предмет одновременно.

Владимир Зазнобин с гордостью уподоблял свою работу труду крестьянина, в котором видел начало всех начал. Собственно говоря, он сам так и трудился, придавая своим образам в дереве значение всепоглощающей жизнедеятельности, не только приносящей забвение от невзгод и горестей, но и преодолевающей разрыв между духовным и предметным, между истиной и красотой. Творчество превратилось для него в то, чем оно должно было быть по самой своей природе, но чем перестало являться для большинства профессионалов-художников. Оно выявляло себя как акт творения, как «рождество» реальности в которых нуждался человек. Владимир Зазнобин не отделял живой образ от предметного; он не видел разницы между своей скульптурой-тотемом, человеком в образе скворечника, где туловище становилось домиком для птиц, от чисто функционального скворечника традиционной геометрической формы. Его ветряки с лопастями-крыльями превращались в крестьян, машущих руками в согласии с порывами и направлениями ветра. Его деревянные механизмы двигались, лошади скакали, мастерицы пряли пряжу - весь мир наделялся божественной полезностью и его двигателем была красота.

Владимир Зазнобин начал заниматься искусством, возвращая ему его истинный смысл и его истинное место в жизни человека, и именно тогда, когда оно в этом нуждалось. Десятки скульпторов профессионалов, участники практических семинаров Союза Художников, работающих в творческих мастерских в Переславле-Залесском, приходили к нему в гости, в его деревенский дом, чтобы увидеть композиции «истинного» художника, живущие легко и естественно в пространстве природы, в пространстве стихии ветра и солнца, не отделяясь ни от человека, ни от материала, из которого они были рождены. Можно сказать, что особые обстоятельства, объединяющие эстетическое и функциональное, сопровождающие приход Владимира Зазнобина в искусство, поставили его в положение новатора. В его скульптуре произошло воскрешение древнерусской пластики, в образах простых крестьян открылось человеческое родовое и одновременно канонический образ св. Николы Можайского. Его иконные лица, его строгие формы «геометрического» мира человека обнаруживали свое согласие с первобытной скульптурой, со скульптурой Африки и Полинезии, они вели диалог с пластикой кубизма и раннего экспрессионизма, заставляя вспомнить скульптуру Пикассо и творчество Казимира Малевича. Русские мужики и бабы совершенно неожиданно сближались с таитянскими персонажами Гогена и мифическими образами о. Пасхи, и в тоже время они оставались знакомыми для нас героями волшебных русских сказок и уходили в высокий народный строй пушкинской поэзии. Жанровые сцены, переживаемые художником как непосредственная реальность - купание в русской бане, венчание, поездка в пролетке или ловля рыбы, превращались мастером в ритуальные события, где мир обретал свою универсальность и величественную регулярность. Рассматривая эти композиции, зритель невольно становится участником и свидетелем живой ситуации, рассказанной автором; он вовлекается в пространство его игры, где точка зрения свободно перемещается как вращение карусели.

Воспоминания, ассоциации и воображаемое предстают на подмостках творческой памяти Зазнобина неспешно, без последовательного сцепления, собираясь в целое и представляя конструкцию мира как тело человека. Это, несомненно, планетарный мир, где все равномерно движется и вращается, мир, неотделимый от простой деревенской жизни, наполненный любовью художника к взрастившей его земле. Это светлый праздник, который Владимир Зазнобин воспевал всю свою жизнь.



ГлавнаяО МузееНовостиКоллекцияВыставкиВиртуальная ЭкскурсияРесурсыОбщениеАрт-Салон


Copyright © 2002 Московский Музей Современного Искусства
Built by Covariant Systems Covariant Systems