Антон Чирков



ГлавнаяО МузееНовостиКоллекцияВыставкиВиртуальная ЭкскурсияРесурсыОбщениеАрт-Салон

Московский Музей Современного ИскусстваART

Поиск
Поиск
Обратно


Антон Чирков




Надо обладать тонким художественным чутьем, чтобы понять скромное обаяние «тихой живописи» 1920–1930-х, живописи как состояния души, чьи традиции живы и по сегодняшний день. Она, как Гамлет, мучающийся вопросом «быть или не быть», сопровождает искусство в его метаниях, дает мудрые советы: не забывать о земле обетованной и, уходя в царство химер, помнить о реальности. Многие радикалы в искусстве, например, Василий Кандинский или Казимир Малевич, пройдя через абстракцию, возвращались к образам действительности, охотно начав писать пейзажи на пленэре. Но разговор не о них. Весь ХХ век выдает с головой его привязанность к реальности, и это вовсе не наследие XIX столетия, как принято было думать, но некое фундаментальное свойство, более того, и определенная потребность. Если представить искусство ХХ века как медаль, то можно понять, что у нее есть две стороны, и порой привычно думать об одной, но никогда не следует забывать о другой, ибо они – целое. Веками человечество приучало себя к живописи, отходя от почитания иконных образов. Процесс, начатый в эпоху Возрождения, завершается в ХХ веке. Появилась привычка, даже жажда – писать красками. Просто так. Для себя, для друзей. Состояние и потребность души, возмечтавшей о творчестве. Нечто родственное спонтанному желанию писать стихи. Всякий в определенный период своего развития пытался делать и то и другое. Рисовать и писать стихи. Стоит только напомнить, что, видимо, оба эти порыва к творчеству – врожден-ные, порой взаимодополняющие. У одних эти порывы со временем гаснут, а у других сознательно культивируются всю жизнь. Кто не стал художником, тот жаждет видеть искусство понятное, соизмеримое со своим личным опытом, со своими, пусть и наивными, художественными представлениями. Такое искусство имеет свою публику, своих почитателей. Встречаются любители портрета, любители пейзажа, любители натюрморта. Тонких и нежных красок. Лирического настроения. Через обрамленное пространство холста, заполненного красками, душа говорит с душой. Квартиры сами собой наполняются образцами живописи как состояния души. Такое искусство не имеет своих героев, оно просто существует как факт, часть жизни и быта. Это та основа, на которой построено профессиональное искусство – искусство тонких и эмоциональных мастеров – мастеров пейзажа, портрета и натюрморта, которые, не впадая в дилетантство и крайности «измов», ведут свой неспешный диалог со зрителем (в котором нуждаются и та и другая сторона). Импрессионизм, в чем его великое значение, распространившись по разным странам и далеко отойдя от образцов Клода Моне и Огюста Ренуара, приучил к светлому, неотрефлексированному взгляду на окружающий мир. В каждой стране появился свой импрессионизм, был, в частности, и русский. Его приметы: легкий, подвижный мазок, передача эффектов освещения, жанровая трактовка темы, непременно светлый, не замутненный печалью взгляд на мир. Затем было осознано значение Поля Сезанна, и народился сезаннизм, который, как некогда импрессионизм, также распространился по всем странам, включая и Россию. Культ мастера, скончавшегося в Эксе в 1906, сложился уже на рубеже веков, сперва в Париже, а потом и в других странах, и наметилось несколько возможностей понимания наследия великого реформатора искусства XIX века: одни в нем видели завершителя традиций Пуссена, другие – чуть ли не предшественника кубизма. Для многих же, особенно в эпоху первых «измов» авангарда, лозунг «Назад, к Сезанну!» обозначал возвращение к природе, настойчивому изучению ее пространственных качеств, попыткам обрести некие формулы цвета для передачи подобных ощущений. Так что было два сезаннизма – радикального и менее радикального характера. Исходя из импрессионизма и сезаннизма, с некоторой оглядкой на фовизм и экспрессионизм, а также и на реалистическую традицию искусства XIX века, в 1920–1930-е формировалась «тихая живопись». Чтобы дожить до сегодняшнего дня. Такое искусство получило распространение во всех странах. В России оно со временем стало выражением оппозиционных настроений тех художников, которые не хотели изображать бесконечные стройки, ударников труда, торжество социалистической техники. Смысл их искусства в такой ситуации хорошо понятен, позиция – глубоко человечна: они не декламируют со сцены, но как бы нашептывают (убедительно и отчетливо) ясные и вечные истины. Миром надо любоваться, им проникаться и находить те художественные средства, которые эти чувства позволяют выразить.


Северная Венера

Чирков, Антон
1931 
Холст, масло 
Собственность семьи художника



ГлавнаяО МузееНовостиКоллекцияВыставкиВиртуальная ЭкскурсияРесурсыОбщениеАрт-Салон


Copyright © 2002 Московский Музей Современного Искусства
Built by Covariant Systems Covariant Systems