Казимир Малевич



ГлавнаяО МузееНовостиКоллекцияВыставкиВиртуальная ЭкскурсияРесурсыОбщениеАрт-Салон

Московский Музей Современного ИскусстваART

Поиск
Поиск
Обратно


Казимир Малевич




Чаще о Малевиче говорят, вспоминая его радикальные реформы в области искусства и, в первую очередь, новое течение в искусстве, им созданное – супрематизм. О нем публика и критики узнали на «Последней футуристической выставке 0,10», состоявшейся в Петербурге в 1915. Там увидели и запомнили знаменитый «Черный квадрат», висевший в углу экспозиции работ мастера наподобие иконы. Супрематизм и «Квадрат» должны были обозначать, что живопись в традиционном смысле закончилась, и ее заменила другая, высшая – супрематизм. Сам художник полагал, что создает новое учение о смысле жизни, и эти работы являются знаками его. Так, квадрат – в символике Малевича – намекал на свернутые, нераскрытые силы пространства и времени, на ноль форм, а остальные построения из геометрических абстрактных фигур показывали, как эти новые пространственно-временные координаты раскрываются, и как из них будет со временем складываться образ нового мира. Свой первый «Квадрат» художник пометил датой «1913», хотя в этом году картины никто не видел. Однако сам мастер полагал, что именно тогда к нему пришла идея работать с новыми, очищенными формами. До этого Малевич еще работал с футуристическими элементами, о чем свидетельствует его литография «Молитва», являющаяся одной из иллюстраций к книге «Взорваль» поэта А.Крученых, его друга и соратника, заявившего о «слове на свободе». Название литографии звучит, скорее, как метафора, намекающая на гибель людей (о чем идет речь в поэме) и на необходимость их помянуть словом молитвы. Формы тут ввинчиваются друг в друга, собираются в тугой узел. Еще одна возможность вспомнить о Малевиче в Музее – мужской портрет, связанный с постановкой драмы «Анатэма» Леонида Андреева на сцене МХАТа в 1909 и с выпуском при подготовке спектакля специального альбома. Портрет представляет образ сверхчеловека Анатэмы, которого сыграл актер В.И.Качалов. Произведение это – след ранних символистских увлечений художника. Однако думается, сам образ героя, выступавшего против мнений общества и принятых им норм быта, был интересен этому мастеру-бунтарю. Малевич уверенно вычерчивает агрессивный профиль Анатэмы, выражает дух его силы и собранности. Реалистические портреты, исполненные Казимиром Малевичем в последние годы жизни, свидетельствовали о том, что мастер стал по-иному понимать свое учение – супрематизм – и повернул в сторону воспроизведения образов действительности. Помимо импрессионизма, которым он увлекся в то время (часто он специально датировал эти свои работы более ранними годами) и который использовал для написания пейзажей и жанровых сцен, самым существенным стали портреты. Некоторые из них были написаны наподобие ренессансных, другие – «Автопортрет» и «Портрет жены», созданные на рубеже 1920–1930-х, – в подчеркнуто реалистической манере. Явно тут виден какой-то умысел художника, ибо все искусство его имело всегда продуманный и программный характер. Чтобы понять это, стоит взглянуть и на некоторые предшествующие автопортреты мастера. Им, как потом и «Черному квадрату», Малевич придавал важное символическое значение, и они появлялись в существенные моменты его творчества. Один из первых, исполненный в 1907, входил в ансамбль «Эскизов к фресковой живописи». Лицо мастера, превратившееся в лик святого, показано среди воскресающих душ с нимбами над головами. Его глаза бездонны, и зритель смотрит в них и видит пустоту потустороннего. Следующие автопортреты появились в 1909 и 1910. Тогда творчество мастера находилось в преддверии великих свершений, поворота через кубизм и футуризм к супрематизму. Увлечение стереометрией форм, словно плавающих в бездонном эфире, самым естественным образом отвлекло от изображения образов реальности. Малевич увлекся поисками того, как конструируются миры самого совершенного бытия. Эти геометрические формы складываются у него в сложные пространственные структуры, которые заслоняют на время мир действительности. Эти структуры им примеряются для создания домов – планет землян, для их храмов – архитектонов. Думая об организации высшего, идеального общества художник сочиняет для своих геометризированных существ, обитающих в поднебесье, моду, утварь и делает проекты стенописи. Наконец настал миг вернуть их, преображенных силой неземного тяготения, на землю. Началось воплощение в образы пахарей, плотников, рабочих. Тут – клан мастера. И он пишет их портреты, создавая некую галерею, которую даже думал демонстрировать наподобие своеобразного Деисусного чина в иконостасе: его мастер хотел воздвигнуть в честь своей теософской веры. Портреты из Музея являются штудиями для тех образов. Малевич сделал несколько вариантов последнего автопортрета (1933, Русский музей), в котором мастер представил себя в образе ренессансного художника-гражданина, универсально одаренного человека. Малевичку не удалось до конца воплотить свою утопию. На «Автопортрете» из Музея Малевич облачен в темную блузу художника, оттененную цветом белого откидного воротничка. Темный колорит картины должен передать ощущение тревоги. Крупными мазками вылеплено лицо с топорщащимися усами и бородкой-эспаньолкой. Такого Малевича, судя по поздним его автопортретам и фотографиям, мы не знаем, скорее, он несколько присочинил, как это часто делают художники, тот облик, который он словно примерял к себе. Если в окончательном варианте 1933 восторжествовала концепция, ренессансная по своему духу и стилю, то здесь художник скорее представил себя реалистом XIX столетия: в рабочем блузоне и несколько бравирующим своей независимостью. Такому образу соответствует и выбранная им манера письма, заставляющая вспомнить о немецких мастерах-реалистах А.Менцеле, М.Либермане, М.Слефогте. Под стать «Автопортрету» решен и «Портрет жены», также еще бесконечно далекий от того образа, который должен был быть включен в иконостас. И тут видны подготовительные задачи портрета-этюда. Однако все вместе они обладают цельностью единой концепции, а «Автопортрет» особенно значителен. Гордый облик мастера свидетельствует о том, что Малевич осознавал свою исключительность, верил в высокую миссию своего творчества.


Беспредметная композиция

Малевич, Казимир
1915 
Холст, масло 
Екатеринбургский музей изобразительных искусств



Дама у рояля

Малевич, Казимир
1913 
Холст, масло 
Красноярский художественный музей имени В.И. Сурикова



Портрет жены

Малевич, Казимир
1934 
Холст, масло 



Автопортрет

Малевич, Казимир
1934 
Импрессионизм
Холст, масло 



Молитва. Иллюстрация к книге Алексея Кручёных "Взорваль"

Малевич, Казимир
1913 
Литография 



Анатэма

Малевич, Казимир
1909 
Фототипия 



ГлавнаяО МузееНовостиКоллекцияВыставкиВиртуальная ЭкскурсияРесурсыОбщениеАрт-Салон


Copyright © 2002 Московский Музей Современного Искусства
Built by Covariant Systems Covariant Systems