Нико Пиросмани



ГлавнаяО МузееНовостиКоллекцияВыставкиВиртуальная ЭкскурсияРесурсыОбщениеАрт-Салон

Московский Музей Современного ИскусстваART

Поиск
Поиск
Обратно


Нико Пиросмани




Вот на черной клеенке, словно мираж, возникают, меняя очертания и масштабы, диковинные звери, в которых угадываются кабаны, зайцы или лисицы, а вот вырастают, словно сами собой, гигантские плоды и цветы; порой на фоне гор и цветущих деревьев разворачиваются жанровые композиции. Фигуры женщин, сидящих в саду с кружкой пива, – мощны, и платья их нарядны. У пирующих на полянке столько врожденной грации, что хочется верить – мир дан им для удовольствия. Дворники, рыбаки, повар, девки, кинто, веселые гуляки. Типажи – характерные для старого Тифлиса. Глядя на ансамбль работ художника (в Музее представлено 12 полотен его кисти – больше, чем в каком-либо столичном собрании), можно прочувствовать атмосферу старого Тифлиса, его винных погребков, услышать застольные песни пирующих, звуки шарманки. Художник любил город таким, видя его нарочито патриархальным, со сложившимся укладом жизни, который похож, скорее, на отражение его в фольклоре, чем на реальность. Цвет у Пиросмани – экономный. В том смысле, что мастер нередко пользовался скупой гаммой красок, что было связано с самим его ремеслом художника вывесок и росписей стен духанов. Стоит учесть, что естественным дополнением к таким образам, и красочным и мрачным одновременно, являлась вся атмосфера духанов, с их неярким освещением, запахами, разговорами посетителей. При всей условности этой живописи, такой реальной и такой фантастической, она вызывает удивительное доверие… Однако же, при более внимательном взгляде, – и ощущение тревоги. Многим, глядя на чудом сохранившиеся полотна Нико Пиросмани, хотелось бы знать, как жил и работал мастер. Ведь известно о нем крайне мало, и много легенд окружают это имя, и, что самое интересное, они продолжают множиться, так, словно не хватает былых. Деревенский паренек из Кахетии попал в богатый дом, где жил в качестве не то дальнего родственника, не то слуги. Там в нем проснулось желание рисовать, а почему – Бог ведает. Видимо, он был из числа людей не от мира сего, тех, которые рисуют… А время шло. Проработав некоторое время кондуктором на Закавказской железной дороге, а также ненадолго заведя скромное торговое дело, Нико решил начать зарабатывать на жизнь писанием вывесок для лавочек и духанов. Он стал скитаться по Тифлису, выучив этот город наизусть, впитав его дух, и сам стал его частью, чудаком и пьяницей, мечтателем и философом. Жил он там, где работал, и жизнь скитальца ему нравилась самому. Были покровители, которые готовы были ему предоставить приют; однако наступал только ему ведомый час, и он куда-то отправлялся в поисках крова, порой даже прочь из столицы. Пиросмани не был обременен имуществом и за свою работу чаще всего получал, как ему хотелось, угол, еду и вино. Слава его как замечательного мастера упрочилась, и было много заказов. Правда, о некоторых работах теперь можно судить только предположительно: исчезли росписи на стенах духанов и на стеклах окон, пропали рисунки, а также и некая тетрадь, куда художник что-то постоянно записывал. Однако того, что сохранилось, достаточно, чтобы понять самобытное искусство одаренного мастера. Его кисть упруга и экспрессивна, и видно, что рука художника легко скользит по клеенке, часто оставляя ее черный цвет фоном картины, и, даже когда он перекрывается другими, та черная бездна, которую он невольно обозначает, дает ощущение некой фантомности всего, что тут представлено, и при этом очевидной наглядности. Именно это ощущение реальности чувства счастья (что, собственно, и необходимо для вывески или украшения трактира) ценилось как заказчиками, так и жителями Тифлиса, а теперь уже и нами. Музей дает возможность увидеть не только пиросманиевских зверей, нои такие удивительные вещи, как «Раненый солдат» с надписью «Ранинъ солдат» и «Сестра милосердия» с надписью «Сестра мила сердье», которые, надо думать, являлись портретами и некоторое время висели около вокзала в духане Озманашвили. Они были созданы в годы войны, когда сами городские духаны закрылись, и заказное веселье вывесок не стало пользоваться спросом. Художник вглядывается в свои модели со всей серьезностью, чтобы запечатлеть их облик навек. Думается, что это были заказные работы (шла Первая мировая война). Характерно, что основой для ряда фигурных композиций, особенно портретов, мастеру послужили фотографии. И это чувствуется по тому, как застыли модели, а также часто и по используемому черному фону. Не менее серьезной является и композиция «Свидетель убийства», имеющая сложную интригу (что для художника достаточно редко). Застигнутый на месте преступления подозреваемый пытается доказать свою невиновность тем, что указывает на портрет разыскиваемого бандита (он помещен в верхнем правом углу; обычно их развешивала полиция), который и мог совершить убийство. Человек, переживший подобное испытание, в память об этом трагическом событии (тем более, что убитая являлась его возлюбленной) заказал картину для своего дома. Тема Зла и Любви здесь раскрыта нарочито иллюстративно, но, по сути, она присутствует в каждом произведении мастера. Показательны и работы с «портретами» зверей. Удачливые охотники заказывали их для дома, повторяя обычаи западных феодалов, которые развешивали охотничьи трофеи и сцены охоты в своих замках. Все эти «портреты» выразительны, животные на полотнах Пиросмани обладают собственной неповторимой грацией. Действительно, палитра мастера и сами его образы порой имеют такую силу, что остаются в памяти навсегда. Его искусство, как это часто бывает в истории, было открыто, если так можно сказать, вовремя. Им восхищались поэты и художники, среди которых И.Зданевич (он открыл гений мастера для широкой публики), М.Ларионов, Н.Гончарова, Л.Гудиашвили, Д.Какабадзе, М.Ле-Дантю, Д.Бурлюк, Г.Якулов и все левые Тифлиса и Москвы. Поражал громадный инстинкт колориста, его умение справляться, словно играючи, с трудными композиционными задачами. На московской выставке «Мишень» в 1913 были представлены четыре картины Пиросмани. Так его искусство попало в круг профессиональной живописи. И это было только начало будущего успеха, граничившего первое время с сенсацией. Для москвичей-авангардистов встреча с творчеством грузинского мастера значила примерно то же, что некогда для Пикассо, основоположника кубизма, встреча с таможенником Анри Руссо – первым прославившимся на весь мир мастером-самоучкой. И тут, таким образом, открывается некий закон: авангардные поиски должны иметь рядом с собой пример наивного искусства. Все дело заключалось в том, что сами первые мастера авангардного искусства считали себя примитивистами будущего, и видеть рядом с собой истинных примитивистов, которые подошли к новому искусству, благодаря своему инстинкту, было для них крайне важно. Такова историческая судьба… Нам же важно понять одно: скромное величие большого художника.


Старик-нищий

Пиросмани, Нико

Клеенка, масло 



Свидетель убийства

Пиросмани, Нико

Холст, масло 



Царица Тамара

Пиросмани, Нико

Картон на фанере, масло 



Пасхальный барашек

Пиросмани, Нико

картон, масло 



Сестра милосердия

Пиросмани, Нико

Картон, масло 



Раненый солдат

Пиросмани, Нико

Картон, масло 



Наседка с цыплятами

Пиросмани, Нико

Картон, масло 



Лисица

Пиросмани, Нико

Картон, масло 



Заяц

Пиросмани, Нико

Картон, масло 



Кабан

Пиросмани, Нико

Картон, масло 



Медведица

Пиросмани, Нико

Картон, масло 



Горожанин на осле

Пиросмани, Нико

Холст, масло 



ГлавнаяО МузееНовостиКоллекцияВыставкиВиртуальная ЭкскурсияРесурсыОбщениеАрт-Салон


Copyright © 2002 Московский Музей Современного Искусства
Built by Covariant Systems Covariant Systems