Рауль Дюфи



ГлавнаяО МузееНовостиКоллекцияВыставкиВиртуальная ЭкскурсияРесурсыОбщениеАрт-Салон

Московский Музей Современного ИскусстваART

Поиск
Поиск
Обратно


Рауль Дюфи




Каждому поколению свойственно говорить о современном искусстве. Сам этот термин, столь ныне привычный, приобрел права гражданства в эстетических суждениях о художественном процессе только лишь в 1920–1930-х. До этого чаще назывались отдельные «измы», особенно футуризм и экспрессионизм, или же, если хотелось какого-то обобщения, использовали понятия «новое искусство» или «новый дух» (эспри нуво). Как только стало понятно, что бури экспериментов поутихли, выяснилось: имеющееся искусство и есть современное, ибо другого не дано. Сам художественный процесс, в котором ранее имелась некая поступательная логика, несколько затормозился, больше случалось оглядок на традиции, попыток примирения эстетического радикализма со стремлением возвращения к реальности. Многие бывшие бунтари стали профессорами академий или же признанными мастерами. Язык современного искусства широко вошел в полиграфию, рекламу, моду, оформительское искусство, он был воссоединен с самой стихией жизни. Этому же способствовали театр, кинематограф, музыка и литература. Ведь стоит полистать романы Джеймса Джойса, Эрнеста Хемингуэя, Френсиса Скотта Фицджеральда, почитать стихи Бориса Пастернака и Марины Цветаевой, Поля Элюара и Луи Арагона, Федерико Гарсиа Лорки и Юлиана Тувима, чтобы почувствовать дух времени. Искусство вновь начало выражать общечеловеческие чувства и идеалы. Приемы авангарда к тому времени превратились в назойливый штамп, и уже в смягченном виде использовались лишь только для осовременивания образов, придавая им то лирический, то гротесковый оттенок, балансируя на грани узнаваемо-привычного и неожиданного. Сами эти десятилетия, столь важные в сложении современного искусства, еще не изучены во всей полноте. Их пестрота, поиски индивидуальных решений ошеломляют каскадом форм и образов, а сама множественность художественных стратегий не позволяет дать этим годам одно имя. В этой ситуации больше раскрылась важная особенность искусства ХХ столетия – его беспредельное разнообразие; стало ясно, что каждая личность имеет право на собственное художественное выражение. Единство здесь проявилось в многообразии. Есть и еще запоминающаяся черта искусства тех лет – тяга к аллегоричности. Казалось бы, время аллегорий давно миновало, и все же… Стремясь к пластически выразительным формам, существующим как некие знаки в пространстве произведений, художники возрождали, вместе с интересом к традициям, и язык обобщений, метафор и широкоупотребительных символов. Поэтому искусство 1920–1930-х наиболее понятно и созвучно ХХ столетию. Подводя итоги, Альфред Барр, директор Музея современного искусства в Нью-Йорке, в 1939 устраивает выставку «Искусство в наше время», делая ставку на понятие искусство сегодня (today). Кристиан Зервос в своем парижском журнале «Тетради искусства» в 1936 проводит анкетирование на тему «Чем живо современное искусство?». Вопросы такого рода были необычайно актуальны. Вскоре диктаторские режимы во многих странах Европы подавят свободу художников, насильно будут возвращать неоклассику и «верность натуре». Однако согласиться с этим было трудно… Художники, как всегда, мечтали о свободе творчества


Танец

Дюфи, Рауль
1920 
Ксилография 



Любовь

Дюфи, Рауль
1920 
Ксилография 



ГлавнаяО МузееНовостиКоллекцияВыставкиВиртуальная ЭкскурсияРесурсыОбщениеАрт-Салон


Copyright © 2002 Московский Музей Современного Искусства
Built by Covariant Systems Covariant Systems