Герта Немёнова



ГлавнаяО МузееНовостиКоллекцияВыставкиВиртуальная ЭкскурсияРесурсыОбщениеАрт-Салон

Московский Музей Современного ИскусстваART

Поиск
Поиск
Обратно


Герта Немёнова




То, что стремилось выработать агитационное искусство в 1920-е, невольно маскируя заидеологизированные желания коммунистической партии, стремясь их превратить в потребности масс, реклама обнажала с завидной откровенностью. Она совмещала знаки нашего бытия I, то есть насильно формирующегося сочетания быта и сознания после победы Октябрьской революции, с товаром (обещая покончить с прошлым, новое правительство не могло остановить товарной формы хозяйствования). Такое сближение агитации и рекламы приводило к переносу значений с одного на другое: идеология представлялась модным товаром партии, хотя была чисто мыслительной, а товар был заидеологизирован, хотя был вещным и скрывал свою сущность за знаком (о его качестве, как и о качестве идеологии, судить тогда было невозможно). Идеология, товарная масса которой только-только определялась (своей критической точки она достигла к 1960-м), хотела материализоваться, а товар как был, так и оставался фикцией. Игра в заидеологизированный товар приводила к играм высшего класса: к «социалистическим татуировкам на теле производства» и к оперированию знаками как таковыми. Общество, поклоняющееся символам, становилось знаковым. Лучшим знаком, который был тогда изобретен, стал герб нового государства: его можно рассматривать как знак качества, поставленный на товар высшей пробы. К нему, как к высшей знаковой форме, подтягивались и все другие; его структура ощутима в ряде предчувствий художников в поисках самой выразительной формы в 1920-е; потом она угадывается в композиционных ритмах всех изображений, порожденных внутри победившего общественного строя. Стоило только убедить всех, что подобное решение и есть самое художественное. Надо отметить, что это удалось. Реклама, играя роль визуального коммуникатора, состоящего из совокупности образов зрительных и вербальных, действует непосредственно на сознание людей, рассматривая их всех как потенциальных потребителей. Она является средством возбуждения сложного эмоционального процесса. Она уравнивает всех в правах – правах покупателя, обращает людей в свою веру: вы получаете лучшее, вам нужное. Реклама побуждает к поступкам, она умеет, как агитационное искусство, обещать… Сообщение в рекламе должно быть доходчивым, четко направленным. Шрифт приобретает силу осязательности. Изображения говорят, слова – изображают. Образ человека здесь малозначителен; в отличие от массово-агитационного искусства, выделена, как правило, только одна фигура (она что-то демонстрирует или выступает в роли продавца-зазывалы). Одна фигура легко превращается в знак. Знаковая природа изображения уравнивает образ человека и образ товара. Иллюзия вещности мира, утраченная в годы войн и революций, возвращалась в мир через плакат. Плакат, лаконичный, формульный по стилю, навязчив, готов преследовать человека повсюду. Владимир Маяковский тогда заявлял: «Реклама – это имя вещи. Реклама должна напоминать бесконечно о каждой, даже чудесной вещи». Торговая реклама в нищей стране приобретала характер агитационного искусства: внушала мысль о скором изобилии и имела пропагандистскую социальную функцию. Именно этим диктовалась ее острота и формульность, все переводящая на уровень социальных знаковых систем. Знаки маркировали стратегии, политические и экономические. По мере необходимости они могли быть скрыты или обнажены, но их направляющее, директивное присутствие в визуальной культуре ХХ века несомненно…


Реклама сигарет "Омега"

Немёнова, Герта
1920 
Бумага, гуашь, коллаж 



Реклама сигарет "Ява"

Немёнова, Герта
1920 
Бумага, гуашь 



Творог

Немёнова, Герта
1930 
Холст, масло 



ГлавнаяО МузееНовостиКоллекцияВыставкиВиртуальная ЭкскурсияРесурсыОбщениеАрт-Салон


Copyright © 2002 Московский Музей Современного Искусства
Built by Covariant Systems Covariant Systems